Ара Аршавирович Абрамян
президент САР
Посол доброй воли ЮНЕСКО

Дорогие друзья!

Союз армян России стремится быть одной большой семьей, членом которой может стать каждый со своими возможностями и своими проблемами. Эта организация создана из нас и для нас, и её успешное развитие возможно только при нашем общем заинтересованном участии в её деятельности.

Никто больше, чем мы сами, не может быть озабочен обеспечением лучшего будущего для нашей страны – России, нашей исторической Родины – Армении и в конечном итоге для нас и наших детей.

Присоединяйтесь! Вместе мы сможем достойно пройти этот сложный и ответственный этап жизни нашего народа!

Персональная страница
А.А. Абрамяна

Союз армян России
в Фэйсбуке
БИБЛИОТЕКА САР
СПОРТКЛУБ САР
АНСАМБЛЬ НАРОДНОГО
ТАНЦА "ЦВЕТЫ АРМЕНИИ"

"Большая, многогранная деятельность Союза армян России заслуживает искреннего уважения...”

Новости САР

Памяти академика Гагика Хореновича Саркисяна

В этом году исполняется 15 лет с того времени, как ушёл из жизни выдающийся армянский учёный, академик Гагик Хоренович Саркисян..

БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

Родился 6 апреля 1926 г. в Ереване
1943 Окончил Ереванскую армянскую среднюю школу им.
Крупской.
1950 Окончил исторический факультет Ленинградского
университета.
1951-1954 Аспирант Ленинградского отделения Института
истории АН СССР.
1954 Присуждена ученая степень кандидата исторических
наук.
1954-1971 Работал в Институте истории АН АрмССР 1954-1956 Младший научный сотрудник 1956-1962 Старший научный сотрудник 1962-1966 Заместитель директора по научной части 1966-1971 Заведующий отделом.
1956-1962 Ученый секретарь Отделения общественных наук АН АрмССР.
1967 Присуждена ученая степень доктора исторических
наук.
1967-1972 Преподавал на факультете востоковедения Ереванского государственного университета.
1971-1994 Директор Института востоковедения HAH РА.
1974 Избран членом-корреспондентом АН АрмССР.
1977-1984 Преподаватель Института русского и иностранных языков им. В.Брюсова.
С 1978 г. Член редакционного совета "Историко-филологического журнала" HAH РА. 1981 Присвоено ученое звание профессора.
1984 Избран председателем Армянского отделения Всесоюзной ассоциации востоковедов.
1985 Удостоен Государственной премии АрмССР за участие в составлении "Истории армянского народа" в 8 т.
С 1985 г. Почетный член Сирийского общества исторических наук.
1985-1995 Профессор факультета истории Ереванского государственного университета.
1986 Избран академиком АН Армянской ССР.
— Награжден Почетной грамотой Президиума
Верховного Совета Армянской ССР к 60-летию со дня рождения.
1998-1990 Вице-президент АН АрмССР и председатель
Редакционно-издательского совета. С 1989 г. Член редколлегии "Вестника древней истории" АН
СССР.
1994 Вице-президент HAH РА по внешним связям и
сотрудничеству с международными научными центрами.
С 1994 г. Председатель проблемного ученого совета
исторических наук гуманитарного отделения HAH РА.
1995-1998 Вице-президент, академик-секретарь отделения гуманитарных наук HAH РА.

Акад. Гагик Хоренович Саркисян скончался 25 августа 1998г. в г.Москве. Похороны состоялись 29 августа.
Покоится рядом с отцом — проф. Хореном Сергеевичем Саркисяном в Городском пантеоне Еревана.

Институт востоковедения

О ВКЛАДЕ АКАДЕМИКА ГАГИКА САРКИСЯНА В ИСТОРИЧЕСКУЮ НАУКУ

Академик Гагик Хоренович Саркисян родился 6 апреля 1926г. в Ереване, в семье видного литературоведа проф. Хорена Сергее¬вича Саркисяна. Окончил Ереванскую среднюю армянскую шко¬лу им. Н.К.Крупской (ныне им. Н.Агбаляна). В 1946-1950гг. учил¬ся на Историческом факультете Ленинградского (ныне Санкт-Пе¬тербургского) государственного университета, специализировался на античной истории на кафедре Истории древнего мира. Изучал древнегреческий и латинский языки. Здесь его учителями были академик В.В.Струве, профессор С.И.Ковалев, проф. К.М.Коло¬бова и др. Параллельно, на восточном факультете, он посещал лекции по ассириологическим дисциплинам и проходил аккадс¬кий (ассиро-вавилонский) и урартский языки у крупного восто¬коведа И.М.Дьяконова. Под его же руководством он написал дипломную работу "Город и храм эллинистической Вавилонии" на основе неизданных вавилонских клинописных документов, хранящихся в Государственном Эрмитаже. Эта работа, а также соответствующая коллекция клинописных табличек были затем опубликованы на страницах "Вестника древней истории" в 1952, 1953, 1955 гг.

В 1951-1954 гг. Г.Х.Саркисян проходил аспирантуру в Ленинградс¬ком (ныне Санкт-Петербургском) отделении Института истории АН СССР под научным руководством проф. М.Е.Сергеенко. В 1954г. ус¬пешно защитив кандидатскую диссертацию под заглавием "Город древней Армении", вернулся в Ереван и поступил на работу в Инсти¬тут истории АН АрмССР младшим научным сотрудником (с 1956г. — старший).

Дальнейшие вехи продвижения Г.Х.Саркисяна: ученый секре¬тарь Отделения общественных наук АН АрмССР (1956-1962), за¬меститель директора по науке Института истории той же акаде¬мии (до 1966г.), заведующий созданным им Отделом древней истории (до 1971г.), первый директор новосозданного Института востоковедения АН АрмССР (до 1994г.), вице-президент Акаде¬мии наук АрмССР (1988-1990), вновь вице-президент, академик-секретарь отделения гуманитарных наук той же академии (1995-1998).

Г.Х.Саркисян доктор исторических наук с 1967г., профессор с 1981г. В 1974г. он был избран членом-корреспондентом АН АрмССР, в 1986г. - академиком.

Г.Х.Саркисян возглавлял также Отдел клинописных цивилиза¬ций Института востоковедения HAH РА, являлся председателем ученого совета по защите диссертаций того же института, членом ученых советов Института истории, Института археологии и эт¬нографии HAH РА, Матенадарана им. Маштоца, других научно-исследовательских учреждений. Член редакционных коллегий "Историко-филологического журнала" (Ереван), "Вестника древ¬ней истории" (Москва), председатель общества "Армения—Гре¬ция", почетный член Сирийского общества истории науки. Был председателем армянского отделения Ассоциации востоковедов СССР.

Научная деятельность Г.Х.Саркисяна протекала в двух направ¬лениях - арменоведения и ассириологии. Следует отметить его постоянное стремление к рассмотрению конкретных историчес¬ких вопросов на широком историческом фоне. Такой подход об¬наруживается с самых первых его шагов в области арменоведения. Так, интерес Г.Х.Саркисяна к городу древней Армении был свя¬зан непосредственно с его исследованиями по греческим полисам эллинистического времени, как и по им же открытой "гражданско-храмовой общине" Вавилонии того же периода. Именно их параллельное рассмотрение дало возможность ученому правильно оценить дошедшие до нас очень скудные данные по городу древ¬ней Армении.

В своей первой монографии "Тигранакерт. Из истории древнеармянских городских общин" (Москва, 1960) ему удалось пока¬зать, что города древней Армении представляли собой одну из разновидностей полуавтономных городских общин, свойственных эллинистическому периоду.

В упомянутой монографии уже затронута также проблема со¬циально-экономического строя древней Армении. В ряде статей и в монографии "О путях социально-экономического развития древней Армении" (Ереван, 1962) он попытался найти решение этой труднейшей спорной проблемы, определив для Армении в системе рабовладельческих обществ древнего мира специфичес¬кое место, характеризуемое большими отличиями от классическо¬го рабовладения античных обществ. Так, например, в статьях, посвященных дастакертам-агаракам (Ереван, 1962, Париж, 1968), он показал, что статус рабов-"мшаков" древней Армении был весьма близок к статусу крепостного.

Результаты исследований Г.Х.Саркисяна в области политической истории древней Армении изложены в ряде его статей (Ереван, 1965, 1966, 1971, 1981), как и первом томе восьмитомника "История армянского народа", в принадлежащем его перу обширном разделе "Армения в эллинистическую эпоху" (Ереван, 1971). Из разработан¬ных им вопросов следует отметить три. При скрупулезном рассмот¬рении греко-римских источников он сумел прояснить представления об исключительно сложном положении Армении на грани III- II вв. до н.э., когда составлявшие Армению четыре царства — Великая Ар¬мения, Малая Армения, Софена и Коммагена, в которой также пра¬вила ветвь армянской династии Еруандакан, — боролись с Селевкидами за свою независимость. Г.Х.Саркисян раскрыл сходство и раз¬личия в судьбе этих четырех государственных образований (Ереван, 1969).

Другой вопрос относится к первой половине II в. до н.э. Г.Х.Саркисяну удалось подвергнуть коренному пересмотру и за¬ново осветить этот исторический период, как и деятельность его "героя" — армянского царя Арташеса I. Последний предстал как один из крупнейших деятелей армянской истории, полководец и реформатор, при котором Армения пережила исторические про¬цессы объединения земель, создание крупного государства с меж¬дународным престижем, упорядочения экономического и адми¬нистративного строя, крутого подъема авторитета царской власти, основания новой столицы Арташат и т.п. Такая оценка деятель¬ности Арташеса I раскрывает также предпосылки крупных успе¬хов его внука — Тиграна П.

Третий вопрос очень характерен для Г.Х.Саркисяна как арме-новеда-ассириолога. Ему удалось решить загадку, связанную с причинами следовавших одно за другим восстаний трех сыновей Тиграна II против своего отца. Для этого им был привлечен со¬вершенно неожиданный источник — вавилонский клинописный астрономический дневник эллинистического времени, в который, по существовавшему обычаю, вкраплена краткая хроника современных событий. Здесь упоминается сын Тиграна Великого Тигран Младший. Этим была также открыта интересная страница ар¬мяно-вавилонских отношений этого позднего периода (Ереван, 1991; Берлин, 1994).

Существенны заслуги Г.Х.Саркисяна также в исследовании иноязычной эпиграфики Армении — арамейских надписей Арта-шеса I, греческих надписей Гарни и Тигранакерта (Ереван, 1956; Москва, 1966, 1981).

В сфере интересов ученого находятся также проблемы армянс¬кой культуры, в частности — вопросы истории дохристианской духовной культуры и языка. Таковы его труды, посвященные об¬наружению и исследованию института обожествления и культа царей (и цариц) и их предков, принятых в Армении по примеру крупных эллинистических государств (и имевших, разумеется, также этнографические корни) (Москва, 1960, 1966, Ереван, 1968).

Далее, собрав воедино скудные данные античных и раннесредневековых армянских источников, Г.Х.Саркисян сумел обрисо¬вать целую цепочку существовавшей на почве Армении в домесроповский период грекоязычной историографии, которая тяну¬лась со времен Тиграна II (I в. до н.э.) до IV в. Она, по убежде¬нию ученого, послужила одной из предпосылок и факторов воз¬никновения и пышного расцвета армянской национальной исто¬риографии V века, золотого века армянской культуры (Ереван, 1969).

Г.Х.Саркисян затрагивает также проблемы языкознания. Обращаясь к вызывающему споры вопросу о причинах и предпосылках взрывоподобного расцвета армянской литерату¬ры в V в., он предложил концепцию существования в Арме¬нии предшествующего периода системы иноязычного (по предложенному им термину — гетероэпического) преподнесе¬ния христианского вероучения, при котором греческие или сирийские тексты проповедник преподносил непосредственно в устном переводе на армянский язык. Такая форма пропове¬дования долгое время обслуживала миссионеров, а затем и церковь и, по мнению ученого, с одной стороны, существенно облегчила дело письменных переводчиков V в. созданием соот¬ветствующей армянской терминологии, а с другой — в опреде¬ленной степени тормозила создание армянских письмен в пе¬риод до Месропа Маштоца (Ереван, 1978, 1990; Гейдельберг, 1993).

Не обойдена Г.Х.Саркисяном также проблема образования ар¬мянского народа и формирования армянской государственности. В работе "Урартская держава и армяне" (Ереван, 1988) он, четко различая феномены происхождения образования народа, старался установить хронологические и географические рамки передвиже¬ния этнических групп, причастных к процессу народообразования армян, по возможности выяснить характер и конкретные прояв¬ления их исторического взаимодействия. В частности, он сделал научную попытку прояснить характер и ход распространения ар¬мянского этнического элемента по Армянскому нагорью до сло¬жения Урартской державы, во время ее существования и в период после ее падения, вплоть до времени окончания процесса образо¬вания армянского народа и образования первого общеармянского государства.

В следующих работах, посвященных этапам исторического раз¬вития сохранившейся в "Истории Армении" Мовсеса Хоренаци легенды-предания о Гайке и Гайкидах, он, в свете данных клино¬писных источников, дополнил рядом новых аргументов мнение об аутентичности указанной легенды и предложил новую модель ее частичного преобразования в течение времени. (Замена в ле¬генде страны Тегарамы — "Дома Торгома" в качестве исходного пункта движения Гайка и Гайкидов — Вавилоном, под влиянием Библии). Признанием этой модели существенно вырастает общее соответствие легенды подлинному историческому процессу (Ере¬ван, 1992).

В спектре научных интересов Г.Х.Саркисяна исключительное место занимает "История Армении" отца армянской истории Мовсеса Хоренаци. Эта проблема в своей глубокой и широкой постановке длительно, в течение всей научной деятельности зани¬мала его и обсуждалась в трех его монографиях и десятках статей.

С самого начала Г.Х.Саркисян рассматривал труд Мовсеса Хо¬ренаци с необычной для традиционных исследований об "Исто¬рии Армении" точки зрения, стремясь в первую очередь проник¬нуть в творческий мир, лабораторию ее автора. Так, временно от¬ложив в сторону многочисленные ссылки Мовсеса Хоренаци, он обратился к распознанию его разнохарактерных источников и их вклада в "Историю" непосредственно из самого текста. Выясни¬лось, что внешние письменные источники (Библия, Евсевий Кесарийский и др.), помогая Хоренаци в рассмотрении истории своего народа на широком фоне всемирной истории, мало что внесли для истории самой Армении. Г.Х.Саркисян показал также, что наряду с общеизвестными местными письменными домесроповскими источниками (Map Абас Катина, согласно М.Абегяну, — книга "Сплетение полезностей") важнейшее место принадле¬жит "Храмовой истории" жреца Олюмпа. Наряду с устными источниками (легендами, преданиями, сагами, песнями) он выде¬лил роль материальных источников (изученных и мысленно восстановленных Мовсесом Хоренаци остатков и руин памятни¬ков, городов, крепостей, храмов, каналов и т.п.) в изложении "Истории", выяснил роль языковых источников — часто приме¬няемой Хоренаци этимологии собственных имен, как и роль и место "литературных" источников — стилистического материала, а именно отдельных выражений, отрывков и фраз, почерпнутых историком из приглянувшихся ему трудов.

Следующим шагом Г.Х.Саркисяна в недра творческой лабора¬тории Мовсеса Хоренаци был ответ на вопрос о том, каким имен¬но образом на основании полученных из столь богатой источниковой палитры (которую Г.Х.Саркисян справедливо сравнивает с широкой источниковой базой современного историка) пестрых и, несомненно, нередко противоречивых сведений была создана столь "изящная и гладкая" (так характеризует Мовсес Хоренаци греческие легенды), полностью лишенная внутренних противоре¬чий "История Армении".

Опять-таки, обращаясь к самому ее тексту, Г.Х.Саркисян об¬наружил две ступени или два этапа обработки собранных истори¬ком сведений. На первом этапе Хоренаци, согласно своим крите¬риям, распределял материал на три группы - пригодный к ис¬пользованию (достоверный), непригодный и частично пригодный. Вторую группу он игнорировал, а материал третьей, так сказать, "одостоверивал" (удачное определение М.Абегяном способа изв¬лечения Мовсесом Хоренаци рационального зерна из легенд). На этом этапе была ликвидирована внутренняя противоречивость ма¬териала. На втором этапе, по Г.Х.Саркисяну, происходило сведе¬ние уже отобранного материала в большие и малые системы. Системы создавались по предварительно составленной програм¬ме. Так, например, история нахарарских (феодальных) родов пи¬салась по вопроснику (анкете), который включал, примерно, та¬кие вопросы: происхождение рода, его "нахараризация" (приоб¬ретение нахарарского статуса), занимаемое положение (при царс¬ком дворе, на царской службе), добрые и дурные деяния предста¬вителей рода, его угасание. Мовсес Хоренаци заполнял этот воп¬росник на каждый из действующих в "Истории Армении" 50 нахарарских родов, разумеется, в границах возможностей, пре¬доставлявшихся имеющимися данными, а затем вводил этот све¬денный в систему материалов в свою "Историю" по хронологи¬ческому принципу.

Г.Х.Саркисян доказал, что аналогичным способом создана и хронологическая система "Истории", охватывающая ее II и III книги. По тексту рассыпаны хронологические данные двух родов — абсолютные (такой-то царь правил столько-то лет) и относи¬тельные (такой-то царь правил с такого-то по такой-то год царя соседней страны). Отобрав из текста и расположив эти данные в соответствующем порядке, мы получаем синхронистическую хро¬нологическую систему, так называемый канон, который и состав¬ляет хребет "Истории Армении" (монография "Хронологическая система Мовсеса Хоренаци", Ереван, 1965).

Согласно Г.Х.Саркисяну, аналогичную систему составляет так¬же совокупность "народных" этимологии Хоренаци, охватываю¬щая многие родовые имена, антропонимы и топонимы.

Обращаясь к многочисленным ссылкам на источники, содер¬жащимся в "Истории" Хоренаци, над которыми корпели многие исследователи, Г.Х.Саркисян не сомневается, а частично и обос¬новывает, что в случае рассмотрения их в виде системы многие загадочные ссылки получают свое объяснение. Кстати, не обойде¬на им и полагающаяся осевой проблема Мовсеса Хоренаци, отно¬сительно времени его жизни. В качестве важного аргумента в пользу его принадлежности к V в. он приводит факт текстуальной зависимости от него философа VI в. Давида Непобедимого (Ере¬ван, 1979).

Итак, согласно Г.Х.Саркисяну, упомянутые выше и другие системы, сведенные и слитые в единую суперсистему, и дали мо¬нументальный памятник, именуемый "Историей Армении" Мов¬сеса Хоренаци (Кливленд, 1992).

Многочисленные отклонения "Истории" от известной нам научной истории Г.Х.Саркисян объясняет тем, что автор не был знаком с классическими трудами греко-римских историков — Ге¬родота, Ксенофона, Страбона, Тацита, Плутарха, Диона, Аппиана, Аммиана. Одновременно он показывает, что на основании имевшегося у него под рукой материала Мовсес Хоренаци сохра¬нил громадное количество достоверных данных о древнейшей истории армян, о внутренней жизни страны, о ее языческой ре¬лигии, фольклоре, периодизации истории и историографии, как и о соседних и далеких от Армении странах (Ереван, 1991).

Естественно, что в этом направлении большая работа проведе¬на и до Г.Х.Саркисяна, однако привнесенное им принципиально новое заключается в ином. В монографии "Армения эпохи элли¬низма и Мовсес Хоренаци" (Ереван, 1996) он обратившись к воп¬росу о путях дохождения до Мовсеса Хоренаци и вообще до сред¬невековой историографии известий о событиях 3-5-вековой и большой давности, сделал существенный шаг по обнаружению возможности притока этой информации, помимо памяти народа и фольклора, также по письменным каналам, продемонстрировав на ряде убедительных фактов роль в этом языческих храмов, жре¬чества Армении. Так, например, ему удалось показать, что имен¬но этим путем, в связи со справлявшимся в храмах культом царс¬кой династии, в храмовых архивах сохранились и через посредст¬во Мовсеса Хоренаци дошли до нас материалы не только об ар¬мянских царях, но и наиболее достоверный из известных науке список парфянских Аршакидов (Ереван, 1984). Именно раскры¬тие таких письменных каналов притока информации и дает право считать явное сходство многих сообщений Мовсеса Хоренаци с данными современных описываемым событиям источников не случайным совпадением, а закономерным явлением.

Нельзя обойти молчанием также полемический отклик Г.Х.Сар¬кисяна по поводу воскрешения в наше время Р.Томсоном, автором отличного перевода "Истории Армении" на английский язык, ги¬перкритики, возникшей в конце Х1Хв. в отношении этого произве¬дения и в дальнейшем приутихшей. Основную аргументацию Г.Х.Саркисян направил против важнейшего положения гиперкрити¬ков, согласно которому "История Армении" непригодна в качестве исторического источника (Ереван, 1981, 1991). С другой стороны, он обратился и к ставшей модной в последние десятилетия гипокритике труда Хоренаци, к его попросту некритичному, свойственному средневековью восприятию, каковое, по-своему, не в меньшей сте¬пени, чем гиперкритика, дискредитирует отца армянской истории (Ереван, 1987).

Издание трудов Г.Х.Саркисяна, посвященных "Истории" Мовсеса Хоренаци, было существенным шагом в арменоведении, ко¬торый ознаменовал собой новую и высокую ступень изучения проблем, связанных с этим трудом.

Созданная по поводу "Истории Армении" Г.Х.Саркисяном оригинальная концепция в самом сжатом изложении представле¬на в маленькой монографии, изданной в 1991г. на армянском, русском, английском языках в связи с празднованием 1500-летия со времени создания этого труда.

В этой же связи вышел в свет также перевод на русский язык "Истории Армении", сделанный Г.Х.Саркисяном через 100 лет после перевода Н.Эмина. Работа выполнена на основании тоталь¬ного изучения контекстов лексики, терминологии, выражений, применяемых Мовсесом Хоренаци, уточнения их конкретной сущности и смысла, отличается и верностью древнеармянскому оригиналу и отличным русским языком.

Мовсес Хоренаци не давал покоя Г.Х.Саркисяну. В 1997г. он опубликовал статью "Плач Мовсеса Хоренаци в новой интерпре¬тации", где он показывает, что знаменитый "Плач", его вторая часть, является не горестным описанием печальной действитель¬ности, как все были убеждены, а пророчеством, предсказанием, изложенным в духе времени и имеющим свои параллели в других словесностях.

У академика Г.Х.Саркисяна свои устойчивые принципы труже¬ника науки, каковых он скрупулезно придерживается. Это — ува¬жение к историческому факту, свидетельству, как к основе науч¬ного исследования, его выводы всегда аргументированы прове¬ренными фактами. Это — неприятие примитивности и поверх¬ности в научном исследовании, особенно же — провинциализма в науке, выступающего подчас в обличий патриотизма. При защите своих научных убеждений в полемике он никогда не приносит их в жертву каким бы то ни было побочным соображениям, даже ес¬ли бы они были связаны с воодушевляющими в данное время публику популярными лозунгами.

Как арменовед и ассириолог Г.Х.Саркисян хорошо известен в мире науки. Он неоднократно принимал участие своими доклада¬ми в многочисленных международных научных форумах по своим двум специальностям. В Ереване он организовал два крупных международных форума — конференцию общества античников социалистических стран "Эйрене" (1976) и торжественное празд¬нование 1500-летнего юбилея создания "Истории Армении" Мовсеса Хоренаци, включая международную конференцию.

Следует отметить также его масштабные ориентирующие ре¬цензии на книги академика Я.А.Манандяна "О торговле и горо¬дах Армении в связи с мировой торговлей древних времен (V в. до н.э. — XV в. н.э.)", изд. второе ("Вестник древней истории", 1957, 4), академика А.И.Тюменева "Государственное хозяйство Шуме¬ра" ("Вопросы истории", 1958, 4), монографию А.П.Новосельцева о происхождении феодализма в странах Закавказья ("Вопросы истории", 1983, 7), как и на 1 и II тома "Всемирной истории" ("Вопросы истории", 1958, 6), трехтомник "Истории древнего мира" ("Народы Азии и Африки", 1984, 4) и др.

Г.Х.Саркисян подготовил к печати и отредактировал ряд тру¬дов выдающихся арменоведов — Н.Г.Адонца, Я.А.Манандяна, Ст.Малхасянца, Т.Авдалбекяна, Е.Г.Тер-Минасяна, Г.Б.Джаукяна и др., принимал участие в создании обобщающих трудов. Он был зам.главного редактора I тома 8-томного академического издания "Истории армянского народа", автором обширного раздела этого тома "Армения в эллинистический период", в соавторстве К.Худавердяна и К.Юзбашяна создал монографию по истории Арме¬нии "Потомки Хайка" (1998), как и глав по древнему периоду школьного учебника по истории Армении.

В период руководства Г.Х.Саркисяном в течение почти четвер¬ти века Институтом востоковедения HAH РА была выполнена на¬сыщенная программа развития института и востоковедения в Ар¬мении. Был основан ряд новых научных направлений, организо¬ваны отделы Древнего Востока (ныне Клинописных цивилиза¬ций), Кавказа и Византии (ныне Христианского Востока) и Восточного источниковедения. При Г.Х.Саркисяне были заложе¬ны три серии сборников статей — "Древний Восток", "Кавказ и Византия" и "Восточное источниковедение", а также серия мо¬нографий "Хурриты и урарты". Институт приобрел союзное и международное признание, пополнился десятками молодых ква¬лифицированных научных кадров, большая часть которых полу¬чила свою специализацию в востоковедческих центрах Москвы, Ленинграда, а также Тбилиси и которые имеют хорошую страно¬ведческую и языковую (европейские и восточные языки) подго¬товку. Была создана школа армянского востоковедения. Часть этих кадров трудится в государственных органах Республики Ар¬мения, а также ими пополнены ряды армянских дипломатов.

Под научным руководством Г.Х.Саркисяна прошли аспиранту¬ру и защитили кандидатские диссертации более десяти молодых ученых. Весьма обширна и его педагогическая деятельность. В Институте русского и иностранных языков им. В.Брюсова он чи¬тал лекции по истории древнего мира и Армении. На факультете Востоковедения Ереванского государственного университета он преподавал ассириологические дисциплины и аккадский (ассиро-вавилонский) язык, на Историческом факультете вел спецкурсы "Эллинизм в Армении" и "История древнеармянской государст¬венности".

Основательная филолого-языковая подготовка историка Г.Х.Саркисяна сочеталась с данным ему свыше неоспоримым та¬лантом анализа исторических явлений на строжайшей логической основе. Если ко всему этому прибавить его широкую эрудицию в области истории древней Армении и Древнего Востока, то станет понятным, почему общественность постоянно ожидала от него новых весомых научных вкладов.

Гагик Хоренович Саркисян скончался 25 августа 1998 года.

Акад. Вл. Б. БАРХУДАРЯН

Проф. П. М. МУРАДЯН

МОЯ НАУЧНАЯ БИОГРАФИЯ
НЕСКОЛЬКО НЕОБЫЧНА..."

- Я давно знаю вас как ученого, автора ценных и интересных научных трудов...
- Моя научная биография несколько необычна — она раздвоена. Начиналась она в ленинградском Эрмитаже, еще в студенческие годы. Когда мой второй учитель (первым был мой отец), хорошо известный у нас Игорь Михайлович Дьяконов, поручил мне обработать, т.е. прочитать, перевести, прокомментировать и издать эрмитажную коллекцию клинописных табличек из Вавилонии эллинистического периода. С ассириологией я не расставался уже всю последующую жизнь. Издал аналогичную коллекцию Берлинского Переднеазиатского музея и десятки статей за рубежом на тему о городе эллинистической Вавилонии, которые здесь, в Армении, практически никому не известны.
В арменоведение я вступил уже будучи аспирантом, с темой опять-таки о городе — городе древней Армении, которая потом переросла в ее социально-экономическую, политическую и культурную историю. Меня полностью захватила "История Армении" Мовсеса Хоренаци.
- Мне вспоминается наша с вами работа над книгой "История Армении" Мовсеса Хоренаци в бытность мою редактором в Издательстве Ереванского университета.
- В авторе "Истории" я нашел своего постоянного собеседника. Он пленил меня своей глубиной, сверхъестественной систематичностью, психологичностью и загадочностью. Причем главная его загадка не в том, как полагают все, в каком же веке он жил и творил, а в том, откуда он добыл свои богатейшие сведения не только о недавних для него временах, отдаленных от него на полтысячелетия, на целое, а то и на два тысячелетия. Поиски этих каналов, а также способов обработки и подачи им добытых сведений и стали предметом моих исследований за последние 3-4 десятилетия. Промежуточным же итогом стал перевод на русский язык с грабара его "Истории Армении", изданного мною через столетие после перевода Н.Эмина. Я и теперь "болею" проблемами Мовсеса Хоренаци и готовлю монографию о ряде составляющих его "Историю" систем, и в их числе — к 1700-летию армянской церкви — системы эволюции религии в Армении, включая ее переломный момент, обращения армян в христианство.
- - Как работается сейчас армянским ученым?
- Что и говорить, наука крайне скудно финансируется. Ведь наука, особенно фундаментальная, подобна корове, которую как накормишь, так и надоишь. Еще Петр Первый при создании Российской Академии сказал об ученых, что "надлежит, чтоб их доходы достаточны были, дабы оные люди не принуждены больше о своем и фамилии своей содержании старатися, нежели о возвращении наук". Это одна сторона вопроса, другая — то, что для гуманитариев необходимо, чтобы их работы издавались, а для естественников, чтобы они могли экспериментировать на современном уровне. Я хорошо понимаю сложности нашего переходного периода, и поэтому сказанное — не требование, а скорее напоминание. В таких тяжелых условиях нужно хотя бы добиться того, чтобы организация науки была на высоте, чтобы и эти скудные средства расходовать целесообразно.
- Каковы основные проблемы HAH?
- Академия наук сегодня варится, как говорится, в нерешенных проблемах. Молодые профессионалы покидают ее, и не ради заграницы, - этого очень мало, хотя вокруг только об этом и говорят, а ради работы в правительственных структурах, в бизнесе. Это можно понять, даже где-то одобрить — государству нужны молодые кадры. Но науке от этого не легче. Приток же новых кадров в науку затруднен спадом интереса к ней, а это, в свою очередь, объясняется труднейшим положением работников науки. Однако, кажется, в новом 1996г. правительство республики стало поворачиваться к нам лицом. Делаются шаги для решения двух вышеупомянутых проблем — увеличены бюджетные ассигнования, членам Академии назначена выплата за звания, создан Совет по науке и передовым технологиям под председательством премьер-министра. Пока идут споры о том, нужна ли столь большая Академия, столь маленькой республике, Академия продолжает стихийно сокращаться. Будем надеяться, что в наш переходный период наука хотя бы сохранит свой уровень, традиции и кадры до лучших времен.
- Как вы относитесь к нашей сегодняшней действительности, к событиям последних лет, как ученый, интеллигент, просто армянин?
- Начну с того, что я, естественно, был коммунистом целых 37 лет, и вышел-то не я, а партия вышла из меня — она перестала существовать (взносы уплачены по май 1991г. включительно). С тех пор я наслаждаюсь беспартийностью и никакая сила больше не загонит меня в какую-либо партию. Очевидно, это и было моим природным свойством. Надо сказать, что сначала я был несколько напуган свалившейся на нас независимостью, но потом освоился и полагаю, что коль скоро история удостоила нашу страну этой чести, желанной для любой нации и весьма редкостной в нашей истории, то принять ее всерьез, т.е. работать на нее безоговорочно, невзирая на лица. Что мне здесь нравится — ощущать себя хозяином своего положения, свободно высказывать свои мысли (как вот сейчас), иметь возможность диалога с власть предержащими. Не нравится мне определенное сектантство в подборе кадров, нередкое попрание принципа профессионализма. От этого много бед.
- Какая ориентация Армении вам ближе в историческом аспекте? Недавно президент России Б.Ельцин заявил всем довольно нелицеприятно о том, что Карабах должен оставаться в составе Азербайджана. Что это на ваш взгляд?
- Я не буду говорить о геополитическом расположении нашей страны на скрещении стратегических интересов держав и государств: оно у нас двухтысячелетней давности и об этом я подробно писал в вашей газете 4 года назад. Повторю лишь, что если оно слабее, то надо стараться использовать эту слабость, подобно женщинам, т.е. превратить ее в силу, что возможно в определенных пределах.
Вас интересует моя позиция в вопросе внешнеполитической ориентации. Так вот, у меня российская ориентация, и она зиждется на базе как исторического прошлого (прочие ориентации такого обоснования не имеют), так и на моей личной приверженности к русской культуре. Полагаю, что фактор исторического опыта превалирует и в позиции России, на наших глазах все время возвращая ее политику в этом мятущемся мире на стратегическую линию союза с Арменией. Недавнее высказывание Б.Ельцина о Карабахе, это именно то, от чего России следует вернуться к упомянутой линии для своей же пользы. С другой стороны, я понимаю руководство республики, когда оно четко придерживается несомненного приоритета, каким являются отношения с Россией, русская ориентация, вместе с тем не выпуская из поля зрения всю полноту и разнообразие внешнеполитических аспектов, ориентируясь не только на то, что происходило и происходит, но и на то, что может произойти в будущем. Иначе оно поступать не имеет права, будучи в ответе за судьбу нации.
- Вы долго возглавляли Институт востоковедения HAH. Что конкретно делает этот коллектив для арцахской проблемы?
- Многое. Как и другие армянские ученые — и монографии, и сборники, и статьи, и обращения и т.п. Но проблема эта не научная по преимуществу, а политическая. В научном плане давно доказано и передоказано, что Арцах — исконно армянская земля — часть Восточного края древней и средневековой Армении. Споры затевали азербайджанские историки, абсолютно не заботясь о правомерности своих доводов, зато имея за спиной крепкую поддержку своего государства. Мы же не имели этого, наше правительство больше упирало на дружбу народов. Сегодня же совершенно иная ситуация, которую как и подчеркнул выше, надо сохранить подольше. Значение Института востоковедения в наши дни многократно возрастает. Если раньше он, так или иначе, во всяком случае в части проблем новейшего времени, тянулся в фарватере советского востоковедения, то теперь становится национальным институтом, стоящим на страже интересов нации и государства при освещении проблем стран региона — Ближнего и Среднего Востока, Кавказа, и призван также разрабатывать научные основы наших отношений с этими странами. К сожалению, он ныне разделяет участь других институтов Академии в вопросах финансов и кадров.
- Расскажите о развитии арменоведения на новом этапе?
- В арменоведении — фундаментальной науке, все те же выше обрисованные трудности. Но имеется и специфическая задача, которая вытекает из того, что арменоведение за прошедшие десятилетия проделало огромный путь своего систематического развития, сделав нашу страну его центром в мировом масштабе, как по количеству, так и по качеству созданных фундаментальных трудов. Однако реализовать это положение, т.е. стать координирующим центром, как это было бы справедливо, нам не удается по ряду причин. Отчасти это традиционная оторванность от зарубежных арменоведческих центров и отдельных арменоведов, которая сказывается в недостаточном знании и учете ими, а также, скажем прямо, нередкой недооценке наших достижений. Отчасти это недостаток инициативы с нашей стороны. И, конечно, финансы. Задачу эту, однако, надо решать, к этому постоянно побуждает новый статус нашей республики, а именно: следует создать на высоком уровне солидный международный совет по арменоведе-нию со смешанным составом, и для начала наладить систематическую взаимную информацию, созвать первый международный конгресс арменоведов.
- Ваш прогноз на будущее для Армении?
- Мне кажется, что из всей нашей с вами беседы вы могли вынести и мое мнение на сей счет. Да, мы переживаем труднейшие времена, обделены элементарными достижениями цивилизации. Но вчера было труднее. Сравнивать же с позавчерашним днем нет смысла: он прошел и не мог не пройти. Да, мы на острие войны и мира, и у нас, наряду с друзьями есть и могущественные враги. Да, мы не совершенны, никак не можем покончить с внутренними распрями. И, однако, все это уже было в истории нашего народа, было и худшее, но мы выживали и ныне являемся одной из древнейших наций, большинство сверстников которой уже ушли с исторической арены. Такова основа моего прогноза.
- Спасибо за беседу, уважаемый Гагик Хоренович, новых вам успехов на поприще нашей науки и здоровья.

Поздравляя Г.Х.Саркисяна с юбилеем 70-летия, в апреле 1996 года газета «Республика Армения» опубликовала беседу журналиста С.Авакяна с академиком

АССИРИОЛОГИЧЕСКИЕ ТРУДЫ Г. X. САРКИСЯНА

Редко случается, что молодой ученый вступает в науку однов¬ременно в двух очень далеких друг от друга областях и, добив¬шись в них выдающихся результатов, остается верным избранным направлениям на протяжении всей своей жизни. В начале пятиде¬сятых годов появляются первые публикации Гагика Хореновича Саркисяна по ассириологии и арменистике, и лишь сорок лет спустя ассириолог и арменист встретились в одном лице, чтобы подвергнуть тщательному исследованию селевкидский астрономи¬ческий дневник, написанный вавилонской клинописью, для ре¬конструкции династии древнеармянских царей (см. Archaeologische Mitteilungen aus Iran. Bd. 27, S. 237-239). Можно добавить также, что мимо ассириологов не прошел и превосход¬ный перевод "Истории Армении" Мовсеса Хоренаци, выполнен¬ный Г.Х. (Ереван, 1990).
Среди ранних ассириологических публикаций Г.Х. особое место занимает издание "Частные клинописные контакты селевкидского времени из собрания Государственного Эрмитажа" (Вестник древней истории, 1955, № 4, с. 136-170). Как и после¬дующие публикации Г.Х., тексты эти были изданы в клинопис¬ной прорисовке, транслитерации и с комментариями. В те време¬на это была пионерская работа, так как лишь ограниченное коли¬чество таких текстов было известно, лексика их не учитывалась в существовавших тогда словарях аккадского языка, да и особен¬ности поздневавилонского диалекта этого языка, на котором составлены селевкидские клинописные документы, оставались невыясненными. К тому же никто в России или в СССР до Г.Х. не занимался вавилонскими текстами селевкидского времени, и ему пришлось пройти нелегкий путь самоучки в этой области. Но публикация получилась образцовая и вошла в золотой фонд асси¬риологии, принеся ее автору репутацию крупного ассириолога, получившего признание во всем мире. Эта репутация образцового издателя клинописных текстов была подтверждена в 1975 и 1977гг. новыми публикациями вавилонских клинописных доку¬ментов эллинистического времени из коллекции Переднеазиатского музея в Берлине, а также одного старовавилонского текста, найденного в Армении во время археологических раскопок. В распоряжение Г.Х. для исследовательских целей были предостав¬лены фотографии вавилонских документов эллинистического вре¬мени, хранящихся в Восточном институте Чикагского универси¬тета, два контракта из которых он издал в транслитерации и пере¬воде (см. сб.: Древний Восток, вып. 5, 1988). Г.Х. глубоко интере¬совало все, что касается эллинистической Вавилонии: статус го¬родов и структура городской администрации, греческая ономасти¬ка, засвидетельствованная в клинописных текстах, храмовая пре¬бенда, проблемы рабства, разнообразные социальные институты, экономические отношения и культурные процессы, особенно взаимопроникновение традиционной вавилонской и греческой культуры завоевателей Месопотамии. Все эти аспекты социальной истории, экономики и культуры Вавилонии последних веков пер¬вого тысячелетия до н.э. нашли блестящее рассмотрение и скру¬пулезное исследование в десятках трудов Г.Х.
Велики заслуги Г.Х. также в подготовке квалифицированных кадров ассириологов. В бытность его директором Института востоковедения Академии наук Армении был создан Отдел Древ¬него Востока, который имел специалистов почти по всем регио¬нам Ближнего древнего Востока. По инициативе Г.Х. многие из них прошли свою аспирантскую подготовку в тогдашнем Ленинг¬радском отделении Института востоковедения АН СССР (ныне Санкт-Петербургский институт восточных культур РАН).
Ассириологические статьи Г.Х. в фестшрифтах, посвященных ассириологам Х.Кленгелю и И.Эльснеру, внушали уверенность, что его деятельность в области ассириологии будет продолжаться наря¬ду с арменоведами и даст новые значительные результаты. Однако в августе 1998г. мы потеряли этого крупного востоковеда, друга и организатора науки.

Член-корреспондент РАН М. А. ДАНДАМАЕВ